- Эй, уважаемый! - крикнул вслед хозяин.

- Что?

- А платить кто будет?.. Счет на сорок шесть злотых.

Вильчур машинально достал из кармана портмоне и подал ему банкнот.

- О-го-го! Вот это деньги, - тихо прошипел один из собутыльников.

- Заткнись! - прорычал другой.

- Дрожжик! Зачем чистишь клиента? Верни сдачу! Посмотри на него!

Хозяин с ненавистью посмотрел на него, отсчитал деньги и подал их Вильчуру.

- А ты, быдло, смотри за собой.

Вильчур не обратил на эту сцену ни малейшего внимания и вышел на улицу. Падал густой мокрый снег, но проезжая часть и тротуары оставались черными, так как он сразу же таял. Серединой улицы тащились телеги, груженные углем.

- Бросила меня... Бросила... - повторял Вильчур. Он все шел и шел, не останавливаясь, вперед. - Как дерево, вырванное с корнями...

- Пан на Грохув? - услышал он рядом чей-то голос. - Тогда лучше обойти по улице Равской, меньше грязи.

Он узнал одного из пьяниц.

- Мне все равно, - он махнул рукой.

- Вот и хорошо. Это мне по дороге, пойдем вместе, все будет веселее. У вас, наверное, что-то случилось? Горе?

Вильчур не ответил.

- Понятно. А я пану скажу, что для любого горя есть один только способ: залить холеру до конца. Понятно, не в такой норе, как у Дрожжика, который вор и подает клиентам колбасу со стрихнином. Но здесь недалеко на Равской улице есть приличный кабак, как мне известно. И поразвлечься можно, официантки обслуживают. А цена та же.

Опять шли в молчании. Спутник значительно ниже и более мелкого телосложения, чем профессор, взял его под руку и каждый раз ему приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на профессора из-под козырька своей кепки. Они миновали несколько перекрестков, когда спутник потащил его за угол.

- Ну, так как? Зайдем?.. Лучше залить... Это здесь.